Казимеж Беин (Kabe)

«Разве есть смысл в этом, в том, чтобы писать о человеке некогда бывшем ревностным эсперантистом, но сегодня вовсе забросившем движение? Думаете это будет интересным чтением для ваших читателей?» (Интервью Кабе, «Literatura Mondo», 1931)

За несколько десятков лет неологизм “kabeiĝi” успел прижиться в эсперанто настолько, что современные новички, прекрасно понимая его значения, не имеют ни малейшего понятия о его происхождении. Значение этого весьма печального глагола точнее всего можно перевести, как «будучи активным эсперантистом, решительно, без объяснений и навсегда, отойти от эсперанто». А произошел этот глагол, от псевдонима Kabe, который носил известный польский эсперантист Казимеж Беин, в 1911 году поступивший именно так.
Польский офтальмолог и выдающийся лингвист, Казимеж познакомился с языком эсперанто в первый год его существования. Правда тогда он был всего лишь юным лицеистом, и знакомство его с эсперанто окончилось насмешками над этим странным, будто пародирующим латынь, языком. «Уж не судите нас строго: мы были молоды, а погода прекрасна, не удивительно, что лодочные катания по реке Висле притягивали нас больше, чем новый язык», - скажет Кабе много лет спустя. Итак, прошло 16 лет, и случайно наткнувшись на газетную статью, посвященную эсперанто, Казимеж всерьез заинтересовался новым языком, созданным доктором Заменгофом, не только его соотечественником, но даже врачом-окулистом, как и он сам. Кабе быстро выучил эсперанто и без труда нашел людей, с которыми мог общаться на этом языке.
Так язык эсперанто приобрел одного из лучших своих стилистов, известнейших переводчиков. Но вместе с тем и одну из грустных своих легенд. Владея языком на высочайшем уровне, Кабе создавал переводы, которые издаются по сей день, хотя все это время язык успешно развивался, их легко и приятно читать. Когда Кабе спрашивали, в чем секрет его особенного – простого и великолепного стиля, он отвечал, что стилем владеет человек, знающий хотя бы три разных языка. Кабе перевел на эсперанто множество книг, среди которых «Фараон» Пруса, «Отцы и Дети» и «Стихотворения в прозе» Тургенева, сказки братьев Гримм и многое другое. Своих художественных произведений Кабе не писал. Он считал, что на данном уровне развития (тогда эсперанто не было и двадцати лет) для языка намного более полезна переводная, а не оригинальная литература. Ведь автор, оказавшись не в силах подобрать то или иное выражение, может схитрить, тогда как переводчик должен изыскивать максимально точное значение, то есть быть намного более внимательным по отношению к языку.
Значительный вклад в эсперанто внес Кабе и публикацией первого толкового словаря эсперанто, в котором, как и положено толковому словарю, значение слов не переводилось на другие языки, а объяснялось на эсперанто. Зачитываясь переводами Кабе, современники называли его «первым стилистом эсперанто», но в один прекрасный день, находясь в зените славы, Кабе kabeiĝis, то есть навсегда оставил эсперанто. Причины этого ухода остались тайной.
Спустя 20 лет, в 1931 году, в журнале «Literatura Mondo» появится интервью, где Кабе будет задано несколько важных вопросов.
В начале интервью корреспондент журнала спросит, может ли он задавать вопросы на эсперанто. Кабе даст согласие, оговорившись, что сам будет отвечать на польском, боясь допустить ошибки в полузабытом языке. Но вскоре, незаметно друг для друга, оба перейдут на эсперанто. Корреспондент упоминает, что во время интервью за окном лил дождь и гремела гроза. Кабе рассказал, как в течение семи лет, посетив 4 конгреса, он посвещал эсперанто четыре-пять часов в день, при том что был действующим врачом. Причиной появления особого стиля Кабе назвал знание нескольких иностранных языков, знание, которое научило его предпочитать простые формы и простые фразы. В середине интервью Кабе сказал, что корреспондент наверняка хочет спросить его, имеет ли он что-то против эсперанто и, предвидя этот вопрос, он скажет лишь: “Не хочу лишать вас храбрости своими словами, боритесь за свое дело!” Но он все же продолжил: «Допустим, я вернусь в Эсперантиду… Они остались такими же, они говорят, говорят, говорят о том же самом, о том же самом. Конечно, есть несколько, умеющих говорить со смыслом, и вообще, умеющих говорить (…) Прежде всего, они не знают своего языка!»
На следующий вопрос, вопрос о поэтах, Кабе ответил совсем разволновавшись, он сказал что в языке поэты позволяют себе непозволительные вольности и в целях чистоты языка их вовсе следовало бы запретить. Покидая этого пожилого, разочарованного человека, корреспондент будет шептать: «Не теряйте храбрости, говорит противник языка Кабе в году 1931, боритесь за свое дело, эсперантисты! (…) Я ничего не знаю, я знаю только, что проливной дождь падает на меня с высоты в этот памятный вечер, когда мне пришла в голову дерзкая идея взять интервью у него, этого уникального человека, который упал замертво и так и остался лежать на зеленом поле битвы».

Zircon - This is a contributing Drupal Theme
Design by WeebPal.